RADOSVET

вход

М.П. Холл: Что такое гностическое христианство и содержит ли оно эзотерические учения о Христе?

М.П. Холл: Что такое гностическое христианство и содержит ли оно эзотерические учения о Христе?


Вопрос: Что такое гностическое христианство и содержит ли оно эзотерические учения о Христе?


Ответ:
В церковной истории после Никейского собора гностицизм считается страшной ересью. Отцы зарождавшегося христианства, которые сами назначили себя распорядителями спасения, воспользовались своим положением для того, чтобы искоренить из христианской веры любые черты философского кодекса. Изгнав из мест собрания «божьих избранников» рассудок и заменив его слепой верой, они сделали то, что считали первым и важнейшим шагом на пути к установлению догматичной церковности.

Гностики занимали крайне рискованное положение. Они пытались примирить разные доктрины, а судьба миротворцев обычно не менее тяжела, чем путь завоевателей. Церковь презирала гностицизм за то, что он пытался истолковать христианский мистицизм с позиций метафизических систем греков, египтян и халдеев. В то же время гностикам открыто противостояли языческие философы, их современники (прежде всего неоплатоники), поскольку гностицизм, казалось, подчеркивал — во всяком случае, отчасти — нефилософские и алогичные принципы, навязанные миру истовыми христианами. Подвергавшийся гонениям с обеих сторон и постепенно слабеющий ввиду не оставляющего никаких надежд численного перевеса противников, гностицизм на протяжении нескольких столетий вел отчаянную борьбу за существование и в конце концов канул в забвение. Однако, несмотря на то, что гностики исчезли с лица земли, установленные ими аналогии между христианскими и языческими доктринами оказались бесценными для всех, кто занимается сравнительным религиоведением и кому посчастливилось родиться в эпоху большей веротерпимости.

Среди многих имен, встречающихся в хрониках гностицизма, выдающееся место занимают три фигуры — Симон Маг, Василид и Валентин. О том, что это были люди выдающихся способностей, свидетельствует само отношение к ним отцов Церкви, которые почти всегда обращали свои нападки прежде всего против этих троих. Единственные сохранившиеся отрывки сочинений великих гностиков дошли до нас как цитаты в трудах их противников, однако и эти обрывочные фрагменты демонстрируют не только высокий уровень духовных прозрений, но и поразительно великодушное, благородное и понастоящему философское проникновение в высшие реалии жизни. Даже многовековые наветы не смогли омрачить ореола величия вокруг этих мастеров и скрыть их славу от взора тех, кто умеет видеть. Если подлинные таинства христианства и были когдалибо открыты людям, то именно гностикам, ибо пока сама Церковь была бурлящим котлом слепого фанатизма и преступных заговоров, орден гностиков до самого конца придерживался высочайших этических и рациональных норм, придающих благородство любому утонченному учению.

Отцы Церкви считали период гностицизма переломным в истории христианства, потому что именно в ту пору решалось, быть новому культу религией или философией. Если бы победили гностики, христианство могло бы считаться правомочным преемником философской мудрости минувших эпох и развивалось бы как дальнейшее толкование предшествующих ему великих систем и учений. Однако, преуспев и получив власть над обстоятельствами, Церковь постановила, что новое откровение должно стать вероучением и получить исключительное право на непогрешимость, которое позволило бы расправляться со всеми инакомыслящими. Для гностиков христианство было ключом, для христиан оно стало сектой.

Гностические толкования опередили свое время. Мир тогда предпочитал поклоняться, а не мыслить, молиться, а не работать. В проповедях Петра Христос был наделенным личностью богом — и это было понятно толпе; но Христос как Всеобщее Начало, каким его описывал святой Павел, был для простых людей непостижим. Христианство стало верой для обывателей, а характерная для него психология привела к возникновению тех современных воззрений, которые ныне грозят погубить цивилизацию. Христианство стало доктриной, соперничающей с другими, и религией, дарующей особые привилегии.

В целом о доктрине гностицизма можно сказать, что из простого культа она превратилась в развитую систему, объединившую в себе важнейшие составляющие сразу нескольких великих вероучений. Центральной концепцией гностицизма является восхождение души через последовательные стадии бытия, или уровни небес, каждым из которых управляет свой планетарный бог. Душе надлежит подняться по этим уровням и пройти мимо стражей ворот с помощью магических паролей (см. «Энциклопедия религии и этики»).

Лестница миров, по которой восходят и нисходят души, описывается в вавилонском мифе об Иштар и Таммузе. Встречается она и в «Божественном Поймандре» Гермеса, где семь планетарных управителей восседают на семи концентрических кольцах мироздания, по которым вверх и вниз перемещаются души. Та же символика повторяется в Царственном Своде Еноха и «Откровении Иоанна Богослова». Комментарии, посвященные ночному путешествию Мухаммада на небеса, рассказывают, что Пророк, поднявшийся по лестнице из золотых шнуров, прошел через семь ворот. Патриархи, стоявшие у каждых врат, ждали от него отпирающего слова и просили Мухаммада вступиться за них, когда он окажется у основания божественного престола.

В гностицизме есть многое, что заинтриговало бы востоковеда. Последний гностик Бар Дайсан признавал, что большое влияние оказала на него метафизика Восточной Индии (буддийская). С особой очевидностью это проявляется в той части гностического культа, где Христос описывается нисходящим через семь миров на своем пути к физическому воплощению. Как и Будда, на каждом из этих планов бытия он вдыхал жизнь в очередное тело, то есть в буквальном смысле становился «всем для всех». Сходство с восточными мировоззрениями подчеркивается также и описанием окончательной цели, к которой стремились гностики: в конце концов душа погружается в абстрактное состояние, в точности напоминающее нирвану. Иными словами, завершением существования становится состояние небытия.

В самой упрощенной расстановке гностической Божественности первым размещается Всеобщий Логос — тот, кто был, есть и будет. Непостижимый по своей природе и естеству, он являет собой неизменную форму, источающую из себя образ, который и предопределяет все сущее. Из своего вечного и негибнущего естества Пребывающее испускает три ипостаси, которые Симон Маг называет Неизменной Формой, Великой Мыслью и Всеобщим Разумом. Более поздние гностики представляли Божественное так:

Антропос (Человек);
Антропос, Сын Антропоса (Человек, Сын Человеческий);
Ильдабаоф (Сын Хаоса).
Ильдабаоф, соответствующий в орфической и платонической метафизике Зевсу, носит звание Демиурга или Властелина

Мира. Гностики верили, что именно этого Демиурга имел в виду Иисус, когда говорил о князе мира сего, который в нем не имеет ничего. Демиург был персонификацией материи, Монадой материальной сферы со всем ее обилием звездных явлений. Ильдабаоф породил из себя шестерых сыновей, которые вместе с отцом стали семью планетарными духами. Эти так называемые «Семь Архонтов» соответствуют Хранителям Мира, которых описывал Гермес. По Оригену, они имеют такие имена и располагаются в следующем порядке:

Ильдабаоф (Сатурн);
Элоэй (Юпитер);
Саваоф (Марс);
Адонай (Солнце);
Орей (Венера);
Астанфей (Меркурий);
Тао (Луна).

В герметической традиции Семь Хранителей Мира (у иудеев — Зодчие, или Элохим) считались только проявлениями божественного промысла, которые сами по себе не могут быть благими или дурными. Однако у гностиков Ильдабаоф и шесть его сыновей становятся гордыми и бунтующими духами. Подобно Люциферу и его мятежным ангелам, они жаждали создать в Бездне царство, которое одержало бы верх над царством Бога. Этим объясняется ликующий крик Ильдабаофа: «Нет иных богов, кроме меня», хотя в действительности он был наименьшей частью триединой Божественности, а вне его простирались сферы Отца и Сына.

Это краткое описание с очевидностью показывает, что гностицизм был очередным повторением вечной доктрины вражды между духом и материей, разворачивающейся в пространстве мира. С одной стороны, жизнь противится посягательствам со стороны формы; с другой стороны, форма стремится подавить дыхание жизни. Эта концепция лежит в основе почти всех великих религиозных систем человечества. Гностики явно пытались истолковать воплощение Иисуса как эквивалент десятого Аватара Вишну (Калки). Идея прихода Аватара очень древняя и в каждом случае представляет собой повествование о божественной личности, которая временно нисходит в сферу материи, чтобы содействовать спасению гибнущего человечества. В «Бхагавад-Гите» Аватар Кришна говорит: «Когда исчезает добродетель с лица земли, тогда являюсь я».

Материя — вечный враг, а Ильдабаоф и шесть его сыновей — семь смертных грехов теологии, которые посредством просветления души преображаются в семь важнейших добродетелей. В совершенно абстрактном рассмотрении Семь Архонтов являют собой свободные искусства и науки или даже семь органов чувств. В пространстве мира разворачиваются битвы, в которых дух и материя сражаются за господство над настроениями, идеалами и целями.
Гностическое христианство думало о спасении без выгоды для духовенства. Христос, Сотер (Спаситель), был первосвященником, который своим пришествием разрушил весь прежний порядок вещей. Религия стала вопросом внутреннего преображения. Считалось, что обряды и ритуалы, которыми первобытные народы умиротворяли Ильдабаофа, утратили силу благодаря воскресению Христа. Закон страха и сомнений был отменен, и утвердился закон любви и милосердия. Церковь, впрочем, сочла этот новый порядок вещей экономически невыгодным. Любовь освобождает, а страх порабощает — и гностицизм был уничтожен, поскольку мог освободить людей от гнета духовенства.


М.П. Холл

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.