RADOSVET

вход

Дзен - прерогатива КГБ

Дзен - прерогатива КГБ


Единственный свет ничто не ограничивает,
он различает все, он пронизывает десять
направлений, он свободен в трех царствах,
он различает объекты, не изменяясь при этом сам.


Я позвонил по указанному телефону. Трубку сняли быстро, но ответили не сразу.
-Алле, Вас слушают, - раздался мужской голос на другом конце провода.
- Это профессор Кочетков? - спросил я.
-Да.
-Я интересуюсь дзеном, и мне этот телефон дал один ваш знакомый. Наверное, знакомый, - добавил я неуверенно. - Не могли бы мы встретиться?
После небольшой паузы - видать, профессор обдумывал что-то - он спросил про мое образование. Я сказал, что учусь в техническом институте. Следующий вопрос застал меня врасплох:
- Состоите ли Вы на учете в психиатрическом диспансере?
- Н-н-нет, - неуверенно сказал я.
- Почему так неуверенно? - спросил он.
-Да, нет, уверенно, просто я даже не знал, что такие есть.
-Хорошо, - сказал он и продиктовал мне адрес в Ясенево, сказав, что в воскресенье в двенадцать часов дня будет меня там ждать.
В воскресенье ровно в двенадцать я стоял перед входом в обычную московскую квартиру под номером 72. Я расслабил свое сознание, выровнял дыхание, готовясь продемонстрировать профессору все свое понимание дзена, и нажал на кнопку звонка.
Дверь открылась сразу, и передо мной появился мужик типичного академического вида - такой, каких ходит достаточное количество и по нашему институту. Вместо «здравствуйте» я его поприветствовал поклоном по-японски. В ответ он сказал: «Да, добрыйдень, проходите». Занося ноги в квартиру, я чуть ли не на лету снял обувь, демонстрируя свое отношение к дому, татами (в виде протертого паласа) и его обитателям.
Профессор смотрел на меня серьезно и изучающе. Я стоял перед ним в носках, с тапочками в руке.
- Поставьте, пожалуйста, обувь и проходите, - сказал он и вошел комнату. Поставив свои тапочки в прихожей, я зашел за ним. Комнату освещал дневной свет, но при этом она оставалась полутемной. Ничего, что связывало бы хозяина с дзеном, я пока не находил. А может, уровня было недостаточно, чтобы увидеть.
Мы сели с ним за стол, который напоминал обеденный. На столе лежала книга «Основные аспекты и характеристики дзена». Автор - Кочетков П.С. Профессор пододвинул ее ко мне и сказал:
- Это Вам.


- Так значит, телефон Вам дал генерал Лугинский? - спросил он через пару минут.
В голове у меня возникло странное движение мысли: «Это что же, этот тип был генерал?!»
-Я слушаю Вас, молодой человек, - продолжил он.
-Я интересуюсь дзеном.
- Это как?
- Работаю с коанами. Воспроизвожу и проясняю.
- Что, одной ладошкой хлопаете, кричите и смотрите в одну точку?
- Да, получается, что так, - ответил я. - Я сижу каждый день по часу и смотрю в точку или на значок.
- И начинает плыть стена, - продолжил он, - слезы накатываются от осознания того, что вот ты тот, кто преломил пространство и соединился с невидимой для других божественной силой.
-Да, кончики пальцев колет, и потом хочется сказать об этом, как надо.
- А как надо? - профессор начинал заводить меня, используя мою интонацию повествования.
-Тучи, стена, хорошо. Я здесь, вот он я, давай. Протараню стену собой и открою дорогу в рай. И это тот момент, когда надо, чтобы ударили палкой.
- Это кто сказал? - спросил профессор с удивлением.
-Да в книжке Судзуки прочел.
-Так. И чего?
- Начинаю двигаться и прошу ударить меня палкой.
- Кого? Другого мастера дзена?
- Нет, татарина.
- Какого татарина? - опешил профессор.
-Да друга, татарина,-не обращая внимания на его реакцию, продолжал я.
-И что?
- Он бил меня по спине и в-в-в-ва! Свет в голове, сознание остановилось, и я в состоянии дзена.
- И дальше что?
- Начинал кричать.
- Кто сказал?
- Что, кто сказал? - притормозил я.
- Ну, кто сказал, что кричать надо?
-А! У Судзуки прочел.
-А дальше чего?
- А дальше покой и тишина. Хорошо.
- Где покой и тишина? - спросил профессор.
-В душе...


- И что, так каждый день?
-Да нет, не каждый. Но регулярно.
-А потом что делаешь?
- Когда как. Иногда иду в институт, иногда - нет.
- И что же ты в таком состоянии в институте делаешь?
-Да ничего не делаю. Созерцаю окружающих.
-А что ты от меня хочешь? - резко перевел стрелки профессор.
- Совершенствоваться в дзене. Не так много людей этим занимаются. Да и время такое, за это еще и посадить могут. Особенно, если в коллективе это делать.
-Да, молодой человек, дзен - прерогатива КГБ.
- Это почему же? Направленное мышление что ли? - я засмеялся.
-Что смеешься?
- Да представил, как чекистов дубинками бьют. Профессор, а правда, может чекист просветлеть?
- Они уже все просветленные. Прежде чем туда попасть, они должны просветлеть. Засвеченных туда не берут.
- С ума сойти. Вот где надо искать.
- Да твой приятель Лугинский, - вот кто спец в этом. Не знаю, чего это он тебя ко мне послал. Я теоретик, просто книжки по дзену пишу. А тебе, парень, я вот что хочу сказать. Дзен - это не клиника. Если будешь так продолжать, попадешь в сумасшедший дом. В психушку. А если хочешь все-таки продолжать, то попроси генерала, чтобы он тебе мозги прочистил. А не в домино по утрам играл.
Слова профессора меня оскорбили до глубины души, и я понял, что на верном пути.
- И еще. Поменьше об этом разговаривай с посторонними, если не хочешь проблем.
-Да с кем об этом разговаривать. Они, - я провел круг рукой, как бы указывая на всех, кто мог бы встретиться мне на пути, - даже слов таких не знают.
- Это правда. Но зато все нервничать умеют. Если человек чего не знает или не умеет, он начинает нервничать. А нервный человек - источник проблем. Не надо людям показывать, что они тупые - им это не нравится. Они все равно будут бороться не со своей тупостью, а с твоей ученостью. Лучше не вылезай. А с тем, что делаешь, разберись, прежде чем это делать. Тут я не спец. Спец твой генерал. А сейчас ты опасный для общества субъект. Себе мешаешь и другим.
-Это кому это?
- Да хотя бы твоему татарину.
-Да им, татарам, все равно - «хоть два трояк, хоть шесть рублев»...
- Вот в этом их сила. И дзена никакого не надо. Есть ясность пути. А ясность - в естественности. Даже если эта естественность кому-то не нравится. Лугинский на этот счет говорит: «Сексуальный синдром посильнее бессмертия».


- Профессор, но скажите, а Вы тогда зачем дзеном занимаетесь?
-Я тебе на этот счет уже говорил. И могу повторить, если уж ты такой невнимательный, еще раз: дзен - прерогатива КГБ.
- Так Вы что, хотите сказать, что Вы - чекист?
- Нет, я не чекист. Но я выполняю заказ. Специальный заказ. Но об этом мы сейчас говорить не будем. Моя задача - изучать поставленный передо мной вопрос, касающийся определенного предмета. А их задача - разбираться с моими изучениями.
- Это кто такую задачу поставил? - поинтересовался я.
- Специальный отдел. А пошел я на это по спецориентации после Института стран Азии и Африки. Хорошо платят.
-То есть, Вы это делаете за зарплату?
-Да. Вот ты медитируешь и говоришь, что тебе после этого хорошо, так?
-Так.
- А я получаю зарплату за то, что описываю таких, как ты, и мне тоже от этого хорошо. Следовательно, результат один и тот же.
- Но мое «хорошо» - совсем не то, что Ваше «хорошо»!
- А вот так говорить нехорошо. Ты определил свое «хорошо», и это ТВОЕ «хорошо». А я определил свое «хорошо», и оно МОЕ. Это факт. Остальное - лирика. Для демократии - демократия хорошо, для диктатуры - диктатура хорошо. Чего ругаться? А ругаются из-за нереализации. Ну, а нереализация - перевозбуждение или недовозбуждение, то есть, имеем сексуальный синдром. Вот с позиции нереализации и можно освещать предмет, потому что здесь заложена концепция «непостоянства». Человек непостоянен. И пока он непостоянен, у него будет внутренний конфликт с самим собой. И самое для него страшное, что он, скорее, будет защищать свое непостоянство, чем стремиться к постоянству. А почему? Потому что для него непостоянство - естественное состояние. Постоянство требует качественности, а непостоянство этого не требует. Постоянство - это дисциплина, а уж потом свобода. Непостоянство - это как бы свобода, но основная задача этой свободы - избежать дисциплины.
- Вот смотри, сколько людей работает. Вроде бы они каждый день ходят куда-то и делают что-то восемь часов. Но это от непостоянства. Не умея себя организовать, они ищут тех, кто их организует. А в свободное время пьют. Таким образом, все - солдаты. Понял теперь, почему дзен-прерогатива КГБ? Спроси у генерала про программу «Дружба», но только я тебе об этом не говорил, договорились?
-Хорошо, но как же я тогда спрошу? - удивился я, подумав про себя: «А все-таки он не прост».
- Не знаю, он же твой знакомый. Я с тобой так откровенен, потому что это он тебе дал мой телефон. А откуда ты его знаешь? - сразил меня неожиданным вопросом профессор.


Я сделал достаточно глупое выражение лица, по крайней мере, мне так показалось, и промямлил: -Да так, знакомые...
- Странно, - таинственно сказал профессор.
Я тут же сменил тему разговора, спросив о том, что он понимает под медитацией.
- Мне сложно судить объективно, так как сам этим не занимаюсь. Но, проводя наблюдения за теми, кто занимается, могу выделить три группы практикующих. Первая - это те, кто реально понимает, что делает, и к чему это приводит. Их глаза глубоки, речь спокойна и вразумительна. Они обладают внутренней уверенностью. Эту группу я судить не берусь. Могу лишь сказать, что постоянство в них чувствуется, а это самая большая сила, которой может обладать человек. У них день завтрашний опирается на день сегодняшний. Про таких говорят, что они на пути. Третья группа - это те, кто рассматривают медитацию тезисно. То есть, каждый по-своему выражает свое понимание. По большому счету, это им по барабану. Все зависит от круга их интересов. Отсюда вытекает и их положительное, или отрицательное отношение к данному предмету. Им далеко до глубинного осознания, то есть до понимания того, зачем надо заниматься медитацией, а, следовательно, и их интерес к своему развитию поверхностен. А с таким интересом, что медитация, что какая-нибудь другая акция. Такую группу у нас еще называют солдатиками. Те, кто запутался в четырех функциях. Им итак тяжело выбирать между: пожрать, поспать, посрать и по.., а тут еще какая-то медитация.
-То есть, профессор, Вы хотите сказать, что для того, чтобы заниматься медитацией, надо иметь развитые мозги? Но ведь, как я понимаю, ею и занимаются для того, чтобы себя развивать!
- И еще, - продолжил я, не дав ему ответить, - а как насчет концепции «У-вэй», «не мысль»?
-Хорошая концепция. Особенно помогает в момент выполнения харакири. Вот, что я хочу тебе сказать, молодой человек, это не означает «не мыслить». Это означает - «управлять мыслями». То есть, иметь силу сознания. Сознание должно иметь силу. Ты понимаешь, что это такое?
- Не совсем. Это что, двигать что-то на расстоянии? - задумчиво сказал я.
-Ты что, начитался про парапсихологические сеансы что ли? Слушай меня, если ты этого не поймешь, то, по крайней мере, запомнишь - вдруг когда-нибудь выйдешь на тот уровень, где придется это осознать и понять.
- Профессор, а зачем Вам надо мне все это рассказывать? -перебил я его, одновременно удивляясь глупости своего вопроса. Может быть, мне показалось странным, что при первой же встрече он стал углубляться в объяснение концептуальных моментов.
- Ну, во-первых, ко мне не так просто попасть. Во-вторых, есть причины. А в-третьих, мы больше не увидимся.


- Это почему же?
- Все, что нужно тебе сейчас, я и так излагаю, а остальное... - Профессор сделал паузу, обдумывая что-то. - А остальное - хлопок одной ладони.
- Как все загадочно, профессор.
-Да, жизнь такая. Солнце на дворе, а звонок не работает. Вчера обещали дождь, а на самом деле опять съезд показывали.
- Э, профессор, разводите. Тут меня не провести, сам спец. Столько с татарином коанили, что почти что как норма ГТО («Готов к труду и обороне»).
- Не я тебя развожу, а ты сам себя разводишь. Что бестолку бубнить то, что не понимаешь по сути? А для другого - мозги нужны. Неупорядоченный набор извилин -это суповой набор.
- Вот ты скажи, - разгорячился он, - для чего ты занимаешься дзеном, медитациями всякими, тебе что, делать больше нечего?
- Если бы я смог ответить на этот вопрос, наверное, меня бы здесь сейчас не было. Наверное, это выход из тупика непостоянства. Защита себя от самого себя.
- Но как же ты можешь себя защищать от себя, если это одно и то же?
-А у меня учитель есть, который мной руководит.
-Ты хочешь сказать, что слагаешь с себя ответственность за то, что делаешь?
-Да нет.
- Как нет! Что, принес свое тело к учителю, и вот, мол, делайте из меня человека? Ты что, скульптура, которую надо ваять? Помочь можно тому, кто хочет себе помочь. Исправить можно то, что готово исправляться. А так ты за милостыней ходишь. Типа, дяденька, подайте мне кусок медитации.
- Почему Вы так считаете?
-Да по тебе видно. Ты ищешь что-то вовне, а не в самом себе.
- Ну, неправда, я пытаюсь развивать усилие, намерение.
- Каким образом?
- Ну, например, в четыре часа встаю и иду бегать. - Сказал я так, будто выложил козырную карту.
- Куда идешь бегать?
- Бегу в специальное место, где занимаюсь различными упражнениями.
Но, говоря это, я уже начинал понимать слова профессора. Хотя я и вставал, и бегал, занимался нормально я мало. И больше гордился тем, что могу это делать, чем на самом деле что-то делал.
- Профессор, я понимаю, что Вы имеете в виду. Дело не в том, что я делаю, дело в том, как я делаю, и есть ли я в том, что я делаю.
- Вот. То-то же. Это и называется осознанием процесса. Мозги должны понимать, что ты делаешь, и заставлять тебя углублять понятие и качество этого делания. То есть лозунг «Быстрее, выше, сильнее» исходит из «Медленнее, глубже, расслабленнее». Это не дает тебе убежать от самого себя, а, следовательно, дает возможность жить.


- Это как же это мне дает возможность жить? - поинтересовался я.
-Да очень просто. В погоне за чем-то люди теряют себя. И если им даже удается получить то, что они хотели, они не знают, что с этим делать. Так как их сознание хотело, а состояние не было готово.
- Какое состояние?
- Внутреннее, конечно же. Дело в том, что мозг активизируется различными энергетическими процессами, которые визуализируются в абстрактные формы. Ну, например, хочу велосипед. Это абстрактная формула. А если бы ты не знал, что велосипеды существуют, ты бы его и не хотел. Значит, это элемент информации, раздутый твоим желанием, твоим «хочу». А это «хочу» может быть мотивировано множеством причин. Все они подпадают под понятие «сексуального синдрома». И, кстати, та концепция «У-вэй», про которую ты говорил, то есть «не мысль», как раз и связана с абстрагированием от такого существования. Твой мозг не живет относительно тебя, а живет относительно «хочу», а это элемент возбуждения. И не важно, кем и чем оно спровоцировано. Важно то, что твой мозг поддается на эту провокацию, и ты начинаешь подчинять все свое существование этому процессу. Но рано или поздно возбуждение пропадает, и ты остываешь и, естественно, перестаешь хотеть. А в состоянии нехотения ты жить не можешь, следовательно, опять провоцируешь себя на «хочу». Вот задай себе вопрос, ты занимаешься или хочешь заниматься? Но здесь, правда, мы подходим уже к следующему значению, «глубже».
- Подождите профессор, я запутался.
- Да это не страшно. Запутаться ты не можешь, потому что уже был запутан. И все-таки, ответь себе на вопрос. Почему ты занимаешься? И зачем нужно что-то еще делать, если любой процесс жизнедеятельности требует такого же усилия и понимания. Вернее, так должно быть. А из-за того что ты разделил жизнь на главное и второстепенное, у тебя нет ни главного, ни второстепенного.
- Профессор, если бы я мог ответить себе на этот вопрос, то...
- Дело не в этом, - перебил меня профессор. - Ты ставишь перед собой вопрос или нет?
-Ну, наверное, ставлю, раз занимаюсь чем-то.
- Хорошо если так, а если нет? А если нет, то глубины делания тебе не достичь. Значит, быть на окраине своего существования. Но имей в виду: глубина не имеет границ. Она беспредельна и вечна. Правда, буду честен перед тобой, мне и самому далеко до осмысления этого вопроса. Так что сейчас это для меня существует, скорее, тезисно. Чтобы не забывать свою ограниченность.
А вот следующая концепция, «расслабленность», важна тем, что, не научившись расслаблять мозг, мы не сможем его развивать. Не научившись расслаблять тело, мы не научимся его чувствовать и наполнять. И все это приводит к душевной нищете и внутренней дряхлости.


- Это как это?
- Да очень просто. В чем состоит основная задача дзена? Остановить «жизнь в мечтах». Уйти от иллюзорности существования. Осознать себя в своей жизни, что, собственно, сопоставимо с просветлением. Не давать мозгу возбуждаться неконтролируемыми мыслями, эмоциями. И для этого его надо научить расслабляться. Дать возможность отдохнуть от той агрессивной нагрузки, которая не соответствует его природе. Для этого не обязательно сидеть и смотреть в одну точку. Это лишь прием остановки и не более того. Мозгу надо дать возможность дышать. Его надо тренировать в этом. Здесь и заложена концепция развития. Увязывать качество получаемого знания с качеством усваиваемого знания. Не больше, и не меньше. Если больше, то мозг перенапрягается, если меньше, то мозг ослабевает. Мозг должен усваивать материал. Иначе вместо мозгового усилия получается эмоция, которая возбуждает тебя по поводу и без повода. Увидел девушку - «хочу», увидел шоколадку - «дай», и так далее, и тому подобное. То же самое касается и тела. Как говорится - «нет тела, нет и дела». Почему людям нет дела до их тела? Потому что сознание не ими ориентировано. У людей тело по определению, а не по существу. Хочу- определяю так, хочу - определяю эдак. Вот давай проведем эксперимент на тебе. Встань и выйди из-за стола.
Я вышел из-за стола и встал в центре комнаты. С одной стороны, мне все это было очень интересно. С другой -я ощущал какую-то пустоту, близкую к безысходности. Есть ли возможность постичь истинность?
Слова профессора прервали мои размышления:
-Так, расслабь руки, - сказал он.
Я автоматически стал слегка болтать руками, встряхивать их, как бы освобождая от напряжения.
- Знаешь, почему японцы называют европейцев «белыми обезьянами»?
- Почему?
- Потому что мы развиваем вещи, не понимая их сути. Концептуализируем наши желания, а затем внедряем их в жизнь, заставляя других поверить в то, что это истинно. Ложь сделать истиной, как, впрочем, и истину - ложью, значительно легче, чем истину - истиной, а ложь - ложью.
- Это как так?
- Да перестань ты трясти руками и сядь. Вот ты занимаешься чем-то и считаешь, что это истинно. А это ложь. Ты обманываешь себя в том, что то, что ты делаешь, есть действительно то, что ты делаешь. Я попросил тебя расслабить руку, а ты стал ею трясти.
- Так я ее расслаблял! - удивился я.
- Вот это и есть твоя ложная истинность. И отсюда вытекает все остальное. Если ты допускаешь в одном потерю причинности, то, следовательно, это будет прослеживаться во всем. И отсюда вытекает убийственный для тебя вывод - ты не естественен в том, что делаешь.


Значит, ты заключил с самим собой сделку, от которой хочешь чего-то получить. В Америке это называется бизнес. Они создают целые институты, разрабатывающие глобальные концепции, которые приносят им огромный доход. А в основе всего этого лежит та же мотивация, которая сидит в каждом из нас. Мы не умеем жить сами, мы не умеем учиться. Мы можем только ждать и догонять. Это наши «инь» и «ян». Знаком с такой концепцией?
-Да, знаком, - черное и белое, короткое и длинное, плохое и хорошее.
- И поверь мне, - продолжал профессор, не обращая внимания на мои слова, - что если бы дзен им мог принести большие деньги, они все давно бы занимались дзеном и верили бы в дзен, а не в Христа. Как сказал Ницше: «В мире был всего один христианин, и того распяли на кресте». Моделировать неестественное состояние гораздо проще и легче, чем естественное, так его можно представить и так, и эдак. А естественное состояние определяется только наполненностью.
Но самое главное, что оно всегда имеет точку отсчета. Дерево никогда не будет самостоятельно расти там, где ему расти неестественно. Вот ты даже не можешь естественно расслабить руки. Ты начинаешь ими трясти. Что ты понимаешь под словом «расслабиться»?
- Ну, наверное, достичь максимального покоя, - ответил я.
- Где же здесь покой, если ты начинаешь делать какие-то движения. Дело в том, что ты используешь действие против действия. А надо использовать недействие. Но чтобы это сделать, опять мы возвращаемся к тому, о чем говорили, надо подготовить сознание. Раз оно мешает тебе понять твою природу, значит, надо начинать с мозгов.
- А почему оно мешает? - спросил я. Но тут же вслух и ответил. - Звук от хлопка одной ладошки есть свет.
Это было так неожиданно для меня, что я вскочил и не знал, что сказать профессору. Меня как будто озарило. Тело стало наполняться непонятной силой. Мой мозг остановился, и я созерцал себя. Непонятно откуда взявшийся покой парализовал меня. Я стоял и улыбался. Не знаю, сколько времени я так простоял, но профессор в этот момент ничего мне не говорил. Когда я сел, он сказал:
- Все, для чего я вел с тобой беседу, сводилось не к тому, чтобы тебя чему-то научить, и даже не для того, чтобы что-то рассказать, а чтобы поймать твое сознание в матрицу. Чтобы разогнать твое сознание и врезать его в стену. Я уж думал, что у меня не получится, так как ты живешь в своей клетке понятий и из нее не выходишь. В принципе, все, о чем я с тобой говорил, не имело бы никакого значения, если бы ты не встретился с «белой стрелой бессмертия».
Я обратил внимание на то, что совсем по-другому слушаю профессора. Это даже нельзя было назвать слушанием. Я его созерцал. Было такое ощущение, что все его слова я впитывал телом, а не сознанием. Я ощущал непонятную для себя цельность. Самое смешное, что хотя я и испытывал подобное состояние раньше, я считал его, скорее, недостатком практики, чем чем-то качественным. И мне стало ясно почему.


Я пытался из него выйти вместо того, чтобы быть в нем. В течение какого-то времени я не слышал профессора, и когда его слова опять стали мною восприниматься, я услышал фразу, которую запомнил на всю жизнь:
- ..Либо бессмертие, либо сексуальный синдром.
- Все, молодой человек, - окончательно вывел меня из оцепенения профессор, - то, что нужно, мы получили. И сейчас, думаю, ты сам в состоянии ответить себе на вопрос, что для тебя как представителя второй группы значит медитация.
Я не успел даже хорошо обдумать, что меня интересует еще, или что я хочу, как профессор предложил мне покинуть его. Он так быстро выпроводил меня за дверь, что я еле успел пробормотать:
- Спасибо, до свидания...
Я вышел из подъезда и вдохнул свежий ветер. Уже темнело. Ощущение было такое, что я куда-то очень быстро бежал и со всего размаху врезался в мягкую стену. Я побрел к автобусной остановке. Мне ни о чем не хотелось думать.

Глеб Черный, "Бессмертие и сексуальный синдром".
#1 Borei написал | Зарегистрирован: 15.05.2013
17 мая 2013 22:39
  • Сообщений: 30
Благодарю за статью.

Прочитав отрывок выше, хочется остановиться на нескольких ключевых, на мой взгляд, моментах.

Постоянство - это дисциплина, а уж потом свобода. Непостоянство - это как бы свобода, но основная задача этой свободы - избежать дисциплины.

Строки действительно задевают за живое. Современная мода диктует своим адептам стиль постоянной изменчивости. Человек, входя в режим иллюзорного многообразия форм как внешних, так и форм выражения себя, увлекается собой, полагая, что переменчивость - один из ключевых моментов правильного позиционирования себя в собственных глазах и в глазах окружающих. Если же взглянуть внимательнее на подобные убеждения, то чаще всего за человеком стоит пустота. Пустота - это непонимание себя и происходящего в любой произвольный срез на временной шкале жизни человека. Ведь видеть, слышать, дышать - сами по себе всего лишь функции тела, обеспечивающие жизнедеятельность сознания в оболочке, вызванные импульсами в головном мозге. Сам по себе человек никогда не живёт. Если рассматривать этот мир как область оккультного воздействия, область, где голос имеет только сила, то человек в нём представляет из себя ничто. Этот мир не видит его, то, что способно влиять. Живёт лишь струящийся посредством человека поток, сила, которая способна постоянно проявлять себя через его ментальность. И здесь фокусировка вопроса о жизни человека и её смысла сводится с личности, персоны на силу, поток, которые побуждают человека проявлять себя. Если бы человек подходил с этой стороны к подобному вопросу, он воспринимал всё происходящее гораздо более трезво, и, скорее всего, был бы избавлен от чувства собственной значимости. Поэтому вопрос "для чего ты живёшь/жил" можно перефразировать как "кому ты служишь/служил". Ведь если вдуматься, то смысл человеческого бытия - не сам человек как таковой, а сила, которой он себя посвятил. Именно сила способна наполнить или же опустошить адепта, давая и отводя от него понимание, предлагая ему цели жизни, чтобы он мог чувствовать себя участником большего. Так что же такое постоянство? Постоянство - способность быть верным той силе, которой служишь, быть её проводником, я так полагаю. В этом мире рассеяна по умолчанию лишь одна сила - сила сна, которая просто давит на живущих своим влиянием, заставляя их забыть себя, забыть и не видеть то, чему все они служат. Сила этого мира, сила сна пуста, так как пусты действия тех, кто является её подвижником. Её качества заставляют послушников «большим» считать исключительно себя, и происходит это таким образом, что сам человек не замечает – все его качества, которые он может возвышать или принижать – это качество силы сна, это она, а не человек, зациклена на себе. И в чём же с этих позиций может быть гордость обычного обывателя в той своей части характера, где он изменчив и непостоянен? Можно ли в таком случае считать, что непостоянство – одна из граней индивидуальности? Думаю, что также можно, как и нельзя. Всё зависит от качеств потока, который поддерживает в человеке жизнь. Исходя из качеств потоков этого места, подобная идея переменчивости опасна. Перемены и изменчивость это лишь лик неспособности человека повседневности брать на себя ответственность за себя и свои поступки. Он будто постоянно бежит и закрывается от ответственности всё «новым» и «новым» порядком. О чём и говорит ещё одна интересная фраза из статьи:

Не умея себя организовать, они ищут тех, кто их организует


Чтобы лишить человека воли, среда делает его непостоянным. Он просто не успевает изучить все те качества, с которыми столкнулся в той или иной ситуации, как его подхватывают уже совсем другие обстоятельства.

Непостоянство - это как бы свобода, но основная задача этой свободы - избежать дисциплины.


Свобода быть никем…

Чтобы ни говорил о себе «взрослый» человек, какими бы разнообразными эпитетами в свой адрес не тешил своё самолюбие, его непостоянство от раза к разу приводит его в тупик. Разве может оказаться в затруднительном положении тот, кто способен меняться? Думаю, что вряд ли. Учение тольтеков говорит о том, что точка сборки взрослого человека – конкретно взятое видение мира - «намертво» зафиксирована в одном положении. Все попытки казаться непостоянным с этой позиции терпят фиаско. Современный человек не взрослеет, не становится зрелым от года в год, он просто старится.

Насколько быстро и качественно происходит перефокусировка внимания у «стареющего» ребёнка с силы, которой он является, на рекламу и идеи, которыми он хочет быть. Другими словами ребёнок после рождения сфокусирован на себе, на том, каким он является и чем он является. Он сравнивает себя с тем, что видит, при этом постоянно отталкиваясь от точки опоры, которая называется «Я» - «чего нет в мире, что есть во Мне». Со временем стареющий человек начинает сравнивать этот мир с собой, отталкиваясь уже от идеи «что нет во мне того, что есть в этом мире», начиная встраивать себя в картину происходящего. Детское ощущение себя как часть процесса, определение своей задачи как значимой для всего процесса в целом трансформируется в своего страшного клона – чувство собственной важности, которое вынуждает внутренне обособиться от всего происходящего. «Старый» человек нагружен мыслями о себе самом. Для того, чтобы заниматься кем-то или чем-то ещё помимо себя, у него не остаётся больше детского запала, сил жить. Весь этот запал, согласно тольтекам, уходит на любование собственной персоной. И на что же ты меняешь своё детство, человек?..

  • Фильтрация | |
  • Информация

    Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.